Прогнозы от Михаила Делягина

Директор Института проблем глобализации Михаил Делягин в интервью редактору бизнес-отдела Русской службы Би-би-си Кириллу Сухоцкому рассказал, что, по его мнению российские власти сейчас борются не с нынешним кризисом, а с призраком кризиса 1998 года.
Показать Все[+/-]Аннотацию
Би-би-си: Кризис в России уже наступил?
Михаил Делягин: Ну во-первых, я слышу бесконечные разговоры про предстоящий отскок. Во-вторых, я слышу бесконечные вопросы о том, когда же все это кончится - вот через два месяца, через шесть месяцев, через год, через два все это кончится и все пойдет восстанавливаться обратно.
С другой стороны, я вижу огромное количество, скажем так, причастных к власти людей, которые с радостным визгом начинают захватывать чужую собственность. И они искренне думают, что они захватывают чужое будущее богатство, потому что через некоторое время начнется рост, как в 1998 году.

Би-би-си: А роста не будет?
М.Д.: А у нас сейчас не кризис, у нас сейчас депрессия. Это не психологический термин, а экономический, означающий, что нет источников спроса и, соответственно, нет источников развития. И он не только российский - он глобальный.
Второе, в 1998 году девальвация стала источником роста для бизнеса, потому что почти весь внешний долг был сконцентрирован на государстве. Государство было раздавлено - а бизнес, как модно был
о говорить еще несколько недель назад, начал подниматься с колен.
А сейчас ситуация совершенно другая, потому что основная часть долга - на бизнесе. И в случае девальвации, даже плавной, о которой уже начали говорить наши уважаемые начальники (причем в таких терминах, что возникает опасение, что через полгода она уже будет не совсем плавной), бремя этих внешних долгов начнет раздавливать весьма существенную часть бизнеса.

Би-би-си: Насколько, по-вашему, будет велик масштаб этого кризиса?
М.Д.: Он будет очень большой - и он будет больше, чем в мире. Пока у нас только немножечко хуже, чем в развитых странах. У нас лучше, чем на Украине. Но тенденция у нас, конечно, очень нехорошая. Но самое главное, что вот пока наши пропагандисты говорят, что вот, это импорт кризиса, импорт проблем - они правы, потому что пока это еще не наш кризис.
Наш кризис начнется, когда вот эти все вещи начнут детонировать наши собственные проблемы: отсутствие инфраструктуры, безумный произвол монополий, вызывающий инфляцию. В мире цены снижаются, потому что нет спроса, а у нас они растут, потому что монополиям нужно решать собственные проблемы, и они решают их за счет потребителей. Переток денег, которые выдаются в виде помощи реальному сектору и банкам, на валютную биржу, что грозит девальвацией.

Безумная нищета. Потому что когда на конвейере АвтоВАЗа рабочий получал до забастовок 8-11 тысяч рублей, а после забастовок ему повысили до 10-12 тысяч рублей в месяц за полноценную рабочую неделю - то теперь у них 4-дневная рабочая неделя, и они скоро начнут получать на 20% меньше. Они и так жили на грани, что называется - но сейчас их будут сталкивать за эту грань.
То есть у нас произойдет детонирование наших проблем, и это может привести к системному кризису, то есть к утрате управляемости.

Би-би-си: Вы полагаете, что точно так же как раньше финансовый кризис превратился в экономический, теперь этот экономический кризис может превратиться в кризис политический?
М.Д.: С высокой степенью вероятности - да. Если наша элита не передерется внутри себя, то я думаю, что до весны 2010 года у нас все будет относительно спокойно. Если передерется, то в зону политического риска мы войдем осенью следующего года.
Пока люди в основном опасаются, задумываются, что же будет дальше - но вот сиюминутной невыносимости у них нет. Этот процесс пойдет, когда у нас повысятся тарифы на ЖКХ и стоимость проезда на городском транспорте с 1 января 2009 года и одновременно начнутся уже не административные отпуска и сокращения рабочей недели, увольнения.

Би-би-си: Какой, по-вашему, сценарий краткосрочный, на ближайщую перспективу, скажем, на полгода?

М.Д: В ближайшие полгода - медленное удушение, но дышать будем. Кроме некоторых поселков городского типа и, что называется, моно-городов, где в городе один-два завода.

Еще начнет только проявляться бюджетный кризис. Потому что у федерального бюджета деньги еще будут - но этих денег уже будет не хватать на задачи, которые были объявлены. Потому что цены вырастут и эти задачи будут стоить дороже. Но у федерального бюджета деньги еще будут - но регионам он давать уже не будет.

Вот последний регион, где я был - Алтайский край. 49% доходов регионального бюджета - это трансферты из федерального бюджета. Главный налогоплательщик в регионе - коксохимический комбинат. Поскольку кокс сейчас никому не нужен, а остановить производство нельзя, они удлинили технологический цикл с 20 до 36 часов, почти в два раза. Это значит, что у них, во-первых, в два раза сократятся зарплаты, а во-вторых, в два раза сократятся налоговые перечисления в региональный бюджет.

Би-би-си: Что будет с рублем и золотовалютными резервами?
М.Д: Золотовалютные резервы будут сокращаться. Государство ведет себя абсолютно правильно: единственный способ выживания в депрессии, а тем более выхода из нее - это замена недостающего рыночного спроса государственным. Значит, государственные деньги надо вливать в экономику. Но понимаете, вливая деньги в экономику, вы должны их контролировать.
Ну на житейском языке это понятно: если я положу кошелек на столе и уйду на неделю, то кошелька там не будет, какие бы честные люди ни сидели в этой комнате.
Еще один пример: если я нищему на улице подал деньги, а он на эти деньги купил акцию "Газпрома", то я почувствую себя ограбленным.
Вот почему-то наше государство, когда наши нищие покупают ну если не акцию "Газпрома", то иностранную валюту, себя ограбленным не чувствует и финансовый контроль вводить не хочет.
А такой контроль может быть только один: банк, получающий финансовую поддержку от государства, не имеет права совершать никаких спекулятивных операций вообще.
Но вводить финансовый контроль - это значит бороться с коррупцией. У меня все больше подозрений, что в нашем государстве реальное ограничение коррупции невозможно, потому что это подрыв созданного в 2000-е годы государственного строя.

Би-би-си: Это как раз формулировка уголовной статьи...
М.Д: Это не просто уголовная статья, это конституционное преступление. Хуже него - только измена родине. Посмотрите: подрыв основ государственного строя. А основой государственного строя, по-моему, является коррупция.
А другого способа спасения экономики от девальвации, кроме введения финансового контроля, нет. Вот это как раз та ситуация, когда политические проблемы имеют конкретное макроэкономическое выражение.
Источник: BBC

Read more...

Группа Экспертов - прогноз 2009

Куда катится рубль? Продолжится ли рост инфляции? Что будет с нашими доходами и сбережениями? Грозит ли России массовая безработица? The New Times решил заглянуть в 2009-й с помощью экспертов. Автор: Дмитрий Докучаев
В опросе приняли участие:
Евгений Гонтмахер, член правления Института современного развития
Руслан Гринберг, директор Института экономики РАН
Сергей Гуриев, ректор Российской экономической школы
Антон Данилов-Данильян, председатель экспертного совета «Деловой России»
Михаил Делягин, научный руководитель Института проблем глобализации
Оксана Дмитриева, депутат Государственной думы
Александр Хандруев, первый вице-президент Ассоциации региональных банков
Евгений Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики
Показать Все[+/-]Аннотацию
Гуриев: Если предположить, что цена на нефть не упадет драматично и составит в 2009 году в среднем $50 за баррель, то курс рубля снизится примерно на 10% к марту и еще на 10% к декабрю. Скорее всего, Центральный банк продолжит политику постепенного ослабления рубля. Впрочем, если потери резервов ускорятся, то Центральный банк может увеличить темп ослабления рубля — например, не на 1%, а на 2% в неделю.

Делягин: Рубль будет обесцениваться. В начале года, пока есть резервы, плавно. А будущей осенью, когда резервы кончатся — обвально. Потому что, с одной стороны, государство не контролирует те колоссальные средства, которые вливает в экономику. А с другой стороны, темпы сокращения резервов просто потрясают: за четыре месяца они уменьшились на $161 млрд.

Хандруев: Все будет определяться курсовой политикой Центрального банка. Если ЦБ продолжит валютные интервенции, то он будет терять резервы, но обеспечит более или менее устойчивый курс рубля. Думаю, что эволюционный тренд на ослабление рубля продолжится, но он не будет резким.

Данилов-Данильян: У Центробанка хватит резервов для того, чтобы не допустить серьезной девальвации рубля по отношению к доллару, сила которого сейчас выглядит слишком уж преувеличенной. Думаю, что в среднем по году курс ниже 30 рублей за доллар не упадет, хотя могут быть разовые кратковременные «проседания».

Дмитриева: Если будет проводиться разумная денежно-финансовая политика, то будет около 40 рублей за доллар. А если таковая не будет иметь место (если анализировать нынешние действия властей, в разумность верится с трудом!), а нефть продолжит свое падение, то курс может обвалиться и до 60–70 рублей за доллар.

Гринберг: Конечно, будет понижение курса — полагаю, до 34 рублей за доллар. Но только при условии, что правительство и Центробанк продолжат нынешнюю политику плавной девальвации, которую я считаю единственно правильной. Более того, ее надо было проводить раньше — в «тучные» годы: тогда процесс не был бы столь болезненным.

Какой будет инфляция?

Гуриев: Очень многое зависит от повышения тарифов на газ, электричество, транспорт, жилищно-коммунальные услуги. Скорее всего, инфляция будет выше 10%. Как обычно, в январе цены сильно вырастут, но впоследствии темп роста цен замедлится.

Делягин: Цены на все, что связано с монополиями, включая транспорт и жилищнокоммунальные услуги, вырастут. А на товары не первой необходимости, скорее всего, упадут. В целом инфляция конечно же окажется выше, чем запланированные правительством 8%. Если не случится обвальной девальвации рубля, то к концу следующего года, думаю, увидим инфляцию 12–15%.

Данилов-Данильян: В России монополизированная экономика, и поэтому кризис у нас не приводит к дефляции или сокращению инфляции, как в других странах. Такое может произойти, если правительство начнет предпринимать реальные действия по ограничению аппетитов естественных монополий. Пока же оно борется с ними только на словах, поэтому мой прогноз — не ниже 12%.

Хандруев: На темпы инфляции будут влиять две разнонаправленные тенденции. С одной стороны, рецессия в мировом масштабе, которая будет означать, что объем предложения выше объема спроса. А это будет работать на снижение цен. С другой стороны, наша экономика сильно монополизирована, а монополии всегда стремятся задрать цены. К тому же на росте инфляции скажется финансовая поддержка различных секторов экономики, которую сейчас оказывают власти. А если еще и темпы обесценения рубля ускорятся, то меньше 10–12% мы не увидим.

Дмитриева: Инфляция зависит от степени девальвации рубля. И если эта девальвация будет обвальной, то и инфляции меньше 20% мы не увидим. А вот насколько она может оказаться выше — страшно и представить: может быть, придется вспомнить 1998 год.

Гринберг: Инфляция будет не меньше, чем в этом году: где-то 12–15%. Ясно, что за год нам не удастся изменить монополизированный характер нашей экономики. Плюс на потребительский рынок в том или ином виде выльются те 5–6 трлн рублей, которые вкачивает в экономику наше правительство.

Как изменятся реальные доходы населения?

Гонтмахер: В среднем они снизятся, но средняя цифра здесь не показательна. У пенсионеров, военнослужащих, бюджетников, наверное, будет небольшой рост — во всяком случае, это заложено в бюджете. А основной удар придется по работникам реального сектора: падение доходов достигнет 15%. Особенно испытают это на себе работники металлургии, машиностроения, химической отрасли — там, где снижение доходов может составить и 50%, особенно в моногородах, построенных вокруг одного предприятия.

Делягин: Доходы населения очень сильно снизятся, они уже катятся по наклонной с сентября. Другое дело: я сомневаюсь, что Росстат это покажет, ведь он считает средние цифры, где доходы потерявших работу складываются с доходами олигархов.

Данилов-Данильян: Доходы прекратят свой рост, который, замечу, все последние годы был очень значительным: 10–12–15%.

Хандруев: Доходы однозначно снизятся. Насколько именно, зависит от сроков продолжения рецессии. Оптимистичный прогноз — на 3–5%.

Гринберг: Реальные доходы будут падать. Номинальные, может быть, удастся удержать. Но реальные конечно же пойдут вниз в силу обесценения рубля и инфляции.

Что будет с безработицей?

Гуриев: Безработица вырастет, но не очень сильно. Скорее всего, в среднем по стране на 2–4%. Многие предприятия введут неполную рабочую неделю и отправят рабочих в отпуска. Но в отдельных городах, особенно там, где есть градообразующие предприятия, пострадавшие от кризиса, будет и огромный рост открытой безработицы.

Гонтмахер: Сейчас у нас официальная безработица — около 6% от экономически активного населения: 1,3–1,4 млн человек. С учетом того, что в России 700 моногородов, мы будем иметь через год безработицу в 2 раза больше — 12–15%.

Ясин: Безработица вырастет, но вряд ли она будет выше 5–7%. Просто потому, что российский рынок труда откликается на кризис иначе: наши люди готовы терпеть временные отпуска, снижение зарплат или их длительную невыплату, только бы не терять рабочего места.

Данилов-Данильян: Безработица вырастет, но не сильно: максимум к нынешнему уровню 5–6% прибавится еще 2%. Другое дело, что в некоторых регионах, зависимых от тех отраслей, что особенно пострадают от кризиса, этот рост может оказаться гораздо более ощутимым.

Дмитриева: Темпы роста безработицы будут соответствовать темпам спада производства. При этом следует учитывать, что сейчас, в отличие от начала 1990-х, хуже ситуация с малым бизнесом: свободных ниш для старта уже не осталось. Плюс ухудшилось качество рабочей силы: условно говоря, инженера переучить на менеджера можно, а наоборот — вряд ли. Так что, по моим прогнозам, безработных будет на 30% больше, чем сейчас.

Read more...